Тихон учится признаться в своей ошибке и терпеливо вернуть доверие Артёма. Тёплая школьная история о честности, восстановленном рисунке и дружбе, которой нужно время.
Ш-ш-ш — заело молнию школьного рюкзака. Тихон дёрнул её раз, другой и вдруг увидел внутри белый уголок. Он осторожно вытянул порванный рисунок Артёма: на одной половине был нарисован космонавт, а на другой — синяя ракета без носа. Тихон сразу вспомнил вчерашний день и спрятал лист обратно.
Накануне он потянулся за красным карандашом, задел рисунок локтем, и бумага треснула от края до края. Артём тогда замолчал, собрал кусочки и ушёл к другому столу. Тихон хотел сказать: «Я случайно», но слова застряли. Может быть, думал он, за день всё забудется?
Мама поставила рюкзак у двери и позвала Тихона собираться. Он достал рисунок, расправил его на столе и долго смотрел на белую рваную линию. Потом взял коробку цветных карандашей и новый лист для рисунка. Мама не стала говорить за него, только спросила: «Что ты хочешь сделать?»
— Сначала сказать правду, — тихо ответил Тихон. Он сложил все кусочки порванного рисунка в конверт, положил конверт во внутренний карман рюкзака, а коробку карандашей и новый лист убрал рядом. Теперь ничего не должно было потеряться. Тихон застегнул молнию и почувствовал, как внутри стало тесно от волнения.
В школе учительница уже открыла класс для подготовки к первому школьному дню. На доске висел список дел, у окна стояли чистые тетради, а на партах лежали пустые подставки для карандашей. Артём сидел у своей парты и рисовал ракету на маленьком клочке бумаги. Увидев Тихона, он прикрыл рисунок ладонью.
Тихон остановился у двери. Ему хотелось сначала достать новый лист, нарисовать что-нибудь красивое и сказать: «Вот, я всё исправил». Но это было бы не то. Он подошёл к Артёму, вынул конверт и положил его на парту.
— Артём, вчера я порвал твой рисунок. Я задел его локтем, а потом испугался и промолчал. Из-за меня космонавт и ракета разделились. Прости меня, пожалуйста. Я не буду говорить, что это случайность всё исправляет.
Артём развернул конверт и посмотрел на кусочки. Его брови сошлись. — Я расстроился, — сказал он. — Мне нравился этот рисунок. Я не знаю, хочу ли сейчас снова с тобой рисовать. Тихон кивнул. Он не стал спорить и не торопил Артёма.
— Я понимаю, — ответил Тихон. — Можно я попробую помочь восстановить его? Если ты разрешишь. Артём молча подвинул к нему кусочки. Учительница принесла полоски прозрачной ленты и оставила их на краю парты. Тихон достал новый лист, но не начал без разрешения.
Артём сам разложил части рисунка на новом листе. Одного кусочка не хватало: на ракете исчезла длинная синяя полоска. Тихон вспомнил, что утром видел её возле рюкзака, поднял крышку и нашёл полоску между тетрадью и пеналом. Он вернул её на место, а затем придерживал бумагу, пока Артём соединял края.
Тихон взял синий карандаш только после кивка Артёма. Вместе они дорисовали пропавшую полоску, круглое окно и маленькую звезду на шлеме космонавта. Рисунок получился не таким, как прежде: через него всё ещё проходила тонкая линия. Артём провёл по ней пальцем и сказал: «Зато теперь я знаю, что ты не спрятал правду».
Они положили восстановленный рисунок в папку, а новый лист оставили на парте. На нём Артём нарисовал ракету, а Тихон — вторую, летящую рядом. Потом мальчики вместе проверили рюкзаки: тетради, карандаши, линейки — всё на месте. Во дворе они медленно дошли до скамейки и стали придумывать, куда полетят их ракеты после первого школьного звонка.
— Я ещё немного сержусь, — признался Артём. — Но завтра сяду рядом. Тихон улыбнулся и не стал обещать, что обида исчезнет мгновенно. Он просто бережно прижал папку к груди. В школьном окне погас один ряд ламп, а на новом листе синяя ракета будто нашла себе верный курс.