Камушек строит мостик через ручей к орехам и учится замечать, почему первая попытка не удалась. Рядом остаётся мама, а вторая, более внимательная попытка приводит к крепкому мостику.
— Вот здесь будет мост! — сказал бельчонок Камушек и положил первую шишку на плоский камень у ручья. По ту сторону, под кустом орешника, лежали три особенно круглых ореха. Камушек видел их утром и всё думал: как бы перебраться, не прыгая по мокрым камням? Ручей был маленький, всего в два беличьих прыжка шириной, неглубокий и прозрачный, но вода в нём проворно бежала между камешками.
Неподалёку мама-белка собирала в дуплистую корзинку сухие орехи. Она подняла голову, когда Камушек принёс к берегу длинную ветку. — Я буду здесь, — сказала она. — А ты смотри, куда ставишь лапы. Камушек кивнул. Ему не хотелось, чтобы мама строила вместо него. Это был его мост, к его орехам.
Он выбрал четыре большие шишки, прикатил их по мху и поставил рядком в ручье, там, где из воды выглядывали камни. Потом положил сверху две ветки крест-накрест. Одна была гладкая, с серой корой, другая — тонкая, с отломанным сучком. Камушек прижал ветки лапками, добавил ещё шишку посередине и отступил. Мостик вышел косой, но вполне похожий на настоящий.
— Сейчас проверю! — объявил он и осторожно наступил на ближнюю ветку. Та сначала прогнулась. Камушек перенёс на неё вторую лапу — и вдруг шишка под веткой повернулась круглым боком. Ветки разъехались, тонкая хрустнула, а шишки одна за другой плюхнулись в мелкую воду. Камушек успел отскочить на берег. Его хвост взъерошился, будто в него забрался репей.
Он смотрел, как ручей крутит его шишки возле камней. Никакой беды не случилось: две шишки застряли у берега, третья качалась в тихой заводи, а четвёртую мама ловко подцепила сухой палочкой и подвинула к Камушку. Но от этого не становилось легче. Камушек сел на корень и тихо сказал: — Я столько носил, укладывал… А мост всё равно развалился.
Мама не стала говорить, что мостик был замечательный. Она только устроилась рядом и спросила: — Что произошло первым? Камушек нахмурился. Ему хотелось ответить: «Всё!» Но он посмотрел внимательнее. На мокром камне блестела гладкая серая ветка. Она лежала наискось и легко скользила, стоило воде толкнуть её. А тонкая веточка с отломанным сучком плавала у кромки и была треснута ровно в том месте, где он наступил.
— Скользкая ветка уехала, — медленно сказал Камушек. — А эта была уже слабая. И шишки круглые, они не стоят ровно. Он поднял одну шишку, покрутил её в лапках и заметил: с одной стороны у неё торчала крепкая чешуйка, за которую можно было зацепить ветку. Камушек вдруг выпрямился. — Я не буду делать точно такой же мост. Я сначала найду основу.
Он прошёл вдоль берега, всё время оставаясь так, чтобы мама его видела. Под старой елью Камушек отыскал две короткие сухие ветки с шершавой корой. Они были толще и не гнулись. Он проверил каждую: упёр одним концом в камень, нажал лапой, потом потянул. Одна не сдвинулась. Вторую он нашёл ещё крепче, с развилкой на конце. Камушек перенёс ветки к ручью по одной и положил рядом с возвращёнными шишками.
Во второй раз он не спешил. Сначала Камушек положил две шершавые ветки ровно, от большого камня на одном берегу до большого камня на другом. Развилка одной ветки упёрлась в выступ, словно маленькая вилка. Потом он подложил шишки не круглыми боками, а чешуйками вниз, в щели между камнями, чтобы ветки не съезжали. Получилось не так высоко, как прежде, зато ровно. Камушек несколько раз обошёл мостик по берегу, прищуриваясь.
— Страшно проверять? — спросила мама. Камушек сглотнул. Страшно было не ручья: он знал, что мама рядом, а вода мелкая. Страшно было услышать ещё один хруст. Но он вспомнил гладкую скользкую ветку и треснувшую тонкую. Теперь он видел, почему первая попытка не выдержала. — Немножко страшно, — честно ответил он. — Но я проверю сначала одной лапой.
Он поставил лапу на ближний конец. Ветка лишь тихо скрипнула о камень и осталась на месте. Камушек поставил вторую лапу, замер, потом сделал ещё шаг. Шишки под мостиком не повернулись. Ручей побежал дальше, блестя между ними. Тогда бельчонок прошёл до самого другого берега, схватил три круглых ореха и, крепко прижав их к груди, вернулся обратно. Мостик даже не качнулся.
Камушек положил орехи возле маминой корзинки и ещё раз оглянулся на свой мост. Он был невысокий, шершавый, с шишками, зажатыми чешуйками вниз. Совсем не такой, каким он сперва его придумал. — Вторая попытка получилась крепче, — сказал Камушек и улыбнулся. Потом он аккуратно переставил одну шишку, которая могла намокнуть, а мостик оставил ручью — стоять между двумя берегами.