Каштан очень бережёт свой синий кораблик и боится делиться игрой. У ручейка Ёлка помогает ему понять, что любимая игрушка может оставаться любимой, когда в игре есть место для друга.
Каштан прижал деревянный корабль к животу так крепко, что нос корабля уткнулся ему в подбородок. На синем борту блестела полоска краски, а на палубе были вырезаны два крошечных сиденья. «Не трогай мой корабль», — сказал медвежонок, хотя в берлоге пока никого, кроме мамы, не было. Сегодня на полянку должна была прийти Ёлка, и Каштан уже заранее представлял, как она попросит поиграть.
Корабль достался Каштану от дедушки. Медвежонок катал его по ковру, сажал внутрь жёлуди-пассажиры, строил из подушек волны. Если корабль переворачивался, Каштан сам ставил его ровно. Если хотелось плыть быстрее, сам дул ему в корму. В этом было что-то очень приятное: корабль слушался только его лап.
— Ёлка уже ждёт с папой-ежом у полянки, — сказала мама-медведица, надевая на плечо корзинку с яблоками. — Возьмёшь корабль? — Нет, — быстро ответил Каштан и сунул игрушку за большую корзину с сухими листьями. Но синие следы краски остались у него на лапах. Медвежонок посмотрел на них, нахмурился и всё-таки вытащил корабль. Оставить его дома было ещё страшнее.
До полянки Каштан шёл рядом с мамой и нёс корабль обеими лапами. Ёлка ждала у старого пня возле папы-ежа. Она была маленькая, колючая, с тёмной полоской на лбу и очень внимательно разглядывала улиточный след на листе. Увидев корабль, Ёлка подняла нос. Каштан тут же спрятал игрушку за спину. — Красивый? — спросила она. — Обычный, — буркнул он. — Я просто принёс его… чтобы он не скучал.
На полянке после недавнего дождя тянулась узкая лужица, а из неё между травинками бежал тоненький ручеёк. Мамы и папа-ёж устроились неподалёку у корзинки, так что хорошо видели малышей. Каштан сел на сухой плоский камень, поставил корабль перед собой и стал молча возить его по мху. Ёлка не тянула лапу к игрушке. Она покатала жёлудь, потом другой, но жёлуди были скучными: они всё время скатывались в одну сторону.
— У твоего корабля два сиденья, — заметила Ёлка. — Смотри: вот одно, а вот второе. Каштан прикрыл палубу лапой. Он и раньше видел сиденья, но думал, что второе сделано просто так, для красоты. — Давай не будем делить корабль, — предложила Ёлка. — Давай будем делить придумки. Сначала ты придумаешь игру для корабля, потом я. А корабль всё время останется твоим.
Каштану хотелось сказать «нет». Слово уже почти вылезло наружу. Но Ёлка смотрела не на корабль, а на ручеёк, будто ждала, что он сам решит. — Ладно, — сказал Каштан. — Моя игра: корабль перевозит жёлуди через реку. Я капитан. — А я буду считать пассажиров? — спросила Ёлка. Медвежонок подумал и кивнул. Он осторожно пустил корабль в мелкую воду, а Ёлка выкладывала на берегу жёлуди: один, два, три. Когда корабль доплыл до травинки-берега, оказалось, что перевозить пассажиров и слышать их счёт почему-то интереснее, чем дуть одному.
— Теперь моя придумка, — сказала Ёлка. Она положила поперёк ручейка тонкую веточку. — Это мост сломался, а корабль везёт доски на починку. Каштан загрузил в корабль три лёгких сучка. Ёлка подталкивала их с берега, чтобы они не падали, а он направлял нос лодки между камешками. Один сучок всё же вывалился в воду. Каштан уже хотел сердито сгребать всё к себе, но Ёлка ловко придержала его листиком. — Капитан, доска спасена! — крикнула она.
Каштан засмеялся, а потом вдруг перестал. Ручеёк подхватил корабль сильнее, чем раньше, и понёс к корню старой берёзы. Медвежонок схватился за корму, но корабль застрял носом под корой. Если тянуть изо всех сил, можно было ободрать синюю краску. Каштан почувствовал знакомое желание заслонить игрушку лапами и никого к ней не подпускать. Только сейчас одной лапой он держал корабль, а другой никак не мог отодвинуть мокрый лист, который прижал нос.
Ёлка уже нашла сухую палочку. — Я могу… — начала она. Каштан сглотнул. Ему было страшно не только за корабль: страшно было доверить его кому-то ещё. Но палочка была как раз тонкая, чтобы приподнять лист, а его лапа — достаточно сильная, чтобы удержать корму. — Держи палочку вот здесь, — сказал он. — Только тихонько. Ёлка просунула палочку под лист и приподняла край. Каштан мягко потянул корабль назад. Шлёп — и корабль выскользнул в чистую воду, целый, с блестящей синей полоской.
Каштан долго рассматривал палубу, будто проверял каждую щепочку. Потом заметил, что в двух сиденьях теперь лежат два сухих листика, принесённые течением. Он вынул их и поставил в корабль два жёлудя. — Ёлка, садись рядом, — сказал медвежонок. — То есть не ты садись. Жёлудь для тебя. Будем искать острова. Ёлка фыркнула от смеха и выбрала самый круглый жёлудь. На этот раз Каштан сам придвинул корабль поближе к ней.
Они нашли остров из мха, бухту между двумя камнями и маяк из белого гриба, который издалека был похож на башенку. Потом мама-медведица позвала Каштана к корзинке за яблоком, а папа-ёж помахал Ёлке. Медвежонок вынес корабль из ручейка, вытер его большим листом и понёс домой сам. Корабль по-прежнему был его любимым. Просто теперь Каштан знал: у любимой игрушки могут быть два сиденья, и от этого она ничуть не становится менее любимой.